"Коммуниканты" - новый спектакль "Практики". Соцдраму молодого драматурга Дениса Ретрова об обществе, где депутат свободно переходит от мата в бане к рэпу на трибуне, где язык определяет твой социальный статус, репетирует Владимир Агеев.

Вы делали читку пьесы «Коммуниканты» на фестивале «Любимовка». Почему вернулись к этой пьесе?

То, что я делал читку на «Любимовке», да еще и участвовал в ней как актер, говорит о том, что пьеса зацепила меня прежде всего своей игровой структурой. Я как актер очень редко работаю. То, что у меня открывается желание вернуться к своей первичной профессии, значит, что для меня пьеса интересна с точки зрения театра, лицедейства. «Коммуниканты», на мой взгляд, очень хорошо написаны и провокационны.

Примерно через полгода после «Любимовки» «Коммуниканты» случайно возникли, когда мы с Эдуардом Бояковым обсуждали возможную пьесу для постановки. Я предложил ему «Коммуниканты», и совершенно неожиданно Эдуарду пьеса понравилась. Причем так понравилась, что он загорелся сразу ее делать в театре «Практика».

Также предполагается параллельный выпуск в Перми на «Сцене-Молот».

Почему вы не захотели сами сыграть главную роль в спектакле?

Во-первых, я себя предполагаю как запасного актера. Здесь монороль, ее исполнитель тащит очень много на себе. А я очень редко играю и довольно ленив в этом плане. Другой момент: я как режиссер могу быть на выпуске спектакля и мне вообще не до этого, поэтому на меня всерьез по большому счету нельзя рассчитывать. Как игровое удовольствие иногда я, может быть, себе позволю.

Какова главная тема спектакля?

Драматург говорит, что главная тема спектакля – это язык. Если посмотреть с технологической точки зрения, заметно, что в пьесе пересекаются различные вербальные направления нашего языка. Мне интересно, как в одной голове каждого из нас уживаются многочисленные вербальные структуры. Вот этот отдел мозга совершенно свободен, для того, чтобы, например, в бане после нескольких рюмок водочки в мужской компании нормально обсуждать дела. Это одна вербальная структура. Потом есть вербальная структура, когда человек приходит домой и разговаривает с женой и ребенком, у него совершенно другой участок мозга отвечает за это. На какой-нибудь партконференции у него третья вербальная структура. Эта пьеса дала мне повод задуматься вообще, а кто мы есть на самом деле?  Потому что язык на самом деле формирует не только личность, а, может быть, и государство.

Пьеса, на самом деле, не отвечает ни на какие вопросы, она может только задать вопрос: как язык влияет, или не влияет на нашу действительность. И вообще что такое действительность? Один из персонажей, милиционер, говорит: может, мы не существуем?

В тексте встречаются цитаты из Чехова. Это пародийное цитирование или серьезный отсыл к классику?

С точки зрения игровой структуры реплики из чеховских пьес, конечно, воспринимаются и пародийно, и смешно. Если брать «по космосу», исходить из того, это пьеса действительно о языке, его вариациях… Здесь нет блатного языка, но есть тайный закамуфлированный язык чиновников, когда они не договаривают, когда они существуют на междометиях и мате, и не поймешь, что о чем. Драматург Ретров, собирал докматериал, использовал реальные речи политиков.

Так вот Чехов – это скорее для языкового сравнения.

Но это не самое интересное. Самое интересное то, как общаются люди, когда на них не смотрят камеры.

Это нормальный, легко узнаваемый язык. И вопрос не в том мат там или не мат. Ты понимаешь, что люди депутатского уровня именно так и разговаривают.

На Youtube можно посмотреть различные выступления политиков, кандидатов в мэры и т.д., и все это на таком языке, на котором и написана первая часть пьесы «Коммуниканты».

Но если бы далее действие пошло по этому пути, было бы однобоко и неинтересно.

Этим меня пьеса и взяла, что там можно уйти в другой, мистический,  можно сказать, мифологический план. С персонажами начинает что-то происходить. Как будто какие-то радиоизлучения на них влияют. Они неожиданно стали разговаривать другим языком. Это можно воспринимать по-разному: как какой-то вселенский эксперимент над человеком или какой-то апокалипсис и т.д. Я сейчас не буду говорить возможные версии … Поскольку многообразие таких размышлений о финале – это очень хорошо. Мне кажется, когда все однозначно, когда все всё понимают, когда и драматург, и режиссер используют плоское решение – это неинтересно. Здесь же вторая часть пьесы – некая фантазия,  так что ты можешь по-разному для себя сформулировать идею этой пьесы. Я сейчас ее даже и не называю.

Это не реализм?

Да какой уж тут реализм…Хотя начало пьесы – практически verbatim. Документальный театр. Как будто подсматриваешь в замочную скважину. Начало будет неожиданным для зрителя не только по языку, но и по видео-картинке. Потому что никто ничего не будет прикрывать.

На читке зрители смеялись. Комические элементы сохраняться в спектакле?

Я надеюсь останется, потому что пьеса-то игровая, смешная. Я надеюсь, что Борис Каморзин – прекрасный актер с комическим началом, сделает главную роль лучше, чем я. Потому что он актер-клоун, немножко Леонов, препарированный к современности. В общем, многообразный актер. Я рад, что, в конце концов, мы с ним оказались, потому что выбор актера был долгим и трудным.

Вам не кажется, что «Коммуниканты» несколько напоминают эстрадный номер?

В чем-то да. Представьте, если в каком-нибудь «Кривом зеркале», «Аншлаге»  герой типа Сергея Дроботенко читал монолог, но с матом. И мы бы это увидели по Первому или Второму каналу. В этом смысле да, там есть хорошее эстрадное начало.

С точки зрения театра это дает правильное ощущение. Это же все равно не «Аншлаг» и не «Кривое зеркало», это другое. Вот это соединение несоединимых вещей дает интересную в хорошем смысле взрывоопасную смесь.

Затрагивает ли спектакль социальные аспекты?

Я вообще не люблю социальные вещи. Слава богу, пьеса «Коммуниканты» больше театральная, чем социальная. Социальность – лишь одна из составных частей этой пьесы. она дает пьесе актуальность. Но помимо актуальности я бы хотел, чтобы человек, выйдя из зала, о чем-то задумался. Не о том, чтобы пойти к Думе и начать митинговать, а о чем-то другом, о личном.