Что такое театр "Практика" 

"Практика" театр очень необычный. С одной стороны он государственный, с другой стороны у нас нет постоянной труппы и мы играем только современные пьесы. И в этом уже серьезное отличие. "Практика" не театр одной художественной идеи, одного режиссера. Здесь ставят Владимир Агеев, Руслан Маликов, Ваня Вырыпаев, Виктор Выжаков, крупнейшие западные режиссеры — Рамин Грэй, Жоэль Помра (кстати, лучший режиссер Франции, три года подряд премию Мольера получает), молодые Виктор Алферов, Маша Литвинова, Слава Игнатов. Эдуард Бояков не главный в этом списке — он в команде. Чтобы работать на нашей платформе нужно чувствовать современность — мы про сегодня. "Практика" театр этого города, этого времени. Мы стараемся поймать самые живые тенденции, самые больные вопросы. Я считаю что есть такая эстетическая категория — правда. У нее много ответвлений — есть правда факта, есть правда речи, языка, сюжета, то есть художественная правда. Нельзя сказать, что больше искажает реальность — журнал "Афиша" или канал НТВ. Одни хотят быть хипстерски модными, а другие — брутально крутыми. Одинаково искажают и те, и другие. А мы стараемся не искажать. 

"Практика" это безусловно мой проект, но он не для взращивания своего эго, а для того, чтобы людям было хорошо и интересно в это месте. Не только вечером, на спектаклях. Поэтому кроме функционирования площадки как театра, мы еще проводим занятия: йога, динамическая медитация, контактная импровизация, спонтанное творчество, голосовые тренинги. Современная жизнь, наша новая цифровая реальность — гаджеты, скайпы, айподы, айфоны, социальные сети — очень сильно физически меняют человека. У человека по-другому начинают работать мышцы, зрение, когнитивные процессы, то есть восприятие. Современные практики, тренинги, которые мы проводим — все это помощь человеку в этой повседневной жизни. И еще очень интересен в этом момент того, что утром, в зале, встречаются актеры и зрители. Это делает пространство очень живым и дружелюбным. И на спектаклях и на занятиях.

Молодое поколение и театр

Новое молодое поколение — называйте его, как хотите, хоть хипстерами — с его разговорами городскими, богемно-ленивыми, оно театр не воспринимает, как что-то серьезное, как работу над собой. Это сфера досуга. Потому что есть типа настоящая работа. Но все-таки, какая-то часть этих людей учит программы, языки, даже читает книги (таких, к сожалению, все меньше). Кто-то пробует снимать честное кино, пробует снимать клипы, делает анимацию какую то, устраивается в архитектурные бюро. Не все из этого поколения — ленивые пустые уроды, как может показаться на первый взгляд. В молодом поколении, приблизительно в такой же пропорции, как и в других поколениях, есть злобные дураки и есть светлые люди. Пропорции во все времена одни и те же. Наша задача — отсеять дураков и подцепить в вашем поколении вот этот слой «светлых», открытых людей. Для многих из нас, сорокалетних, ваше поколение — это поколение пустых, совершенно пластиковых персонажей, а для многих из вас, сорокалетние — это продажные, скучные, заблудившиеся и завравшиеся дядьки и тетки, которые уже ничего не могут сделать стоящего. Это противостояние, эта проблема в нашем обществе, в нашем городе очень сильно ощущается. А театр это всегда поиск темы, понимаете? То есть моя функция связанная с этим поколением выражается в том, чтобы помочь кому-то из них Сорокина увидеть, Сорокина прочитать. Он то, по мне, современнее почти любого нынешнего двадцати-тридцатилетнего героя. Я люблю Гай Германику, к примеру, дружу с ней, но ей ой-ой-ой как пахать еще надо чтобы что-то стоящее сделать.

Вот обратите внимание, на Look At Me нет театра. У вас есть кино, музыка, статьи о том, где прихватить модненькую сумочку или курточку, где нормально поесть. Может и к лучшему. Вот "Афиша" про театр пишет. Ну и что? Все равно индивидуальность, реализация читателя "Афиши" в том, какая у него шапочка, из "Леформа" или "Топшопа". Вот он, вопрос серьезный.

Про спектакли на Стрелке

Перед открытием нового сезона в "Практике" 29, 30 августа и 1 сентября мы играем три спектакля на "Стрелке". Это складывается в хорошую и важную традицию. В прошлом году мы сыграли поэтический спектакль по стихам Фанайловой на даче Пастернака. Был такой чудесный августовский вечер — мы делали инсталляцию, стихи читали Дапкунайте, Алиса Хазанова, Юля Волкова. Мы вообще любим необычные и живые пространства. И в "Гараже" играли, и на "Винзаводе". Сейчас складывается похожая ситуация — мы в августе играем что-то не на своей площадке, ищем диалог с новым зрителем. 

"Стрелка" очень правильное место, такое открытое, вполне себе средиземноморское место. Я говорю про настроение, про архитектурный дух. Такие площади, которые содержат в себе театр — это очень важная часть любого города. Люди, которые придумали "Стрелку", с этими архетипами играют. Они их так воссоздают, что двадцатилетние читатели "Афиши" и Look At Me, не вдаваясь в культурологические подробности, просто кайфуют. Потому что место правильное. Понимаете? При этом они видят что это не какая-то тинейджеровская история, они видят взрослых людей на террасе наверху. И все это напротив Храма Христа Спасителя. Это важная локация, точка. Я всегда ее чувствовал, даже фильм свой там снимал, когда еще "Стрелки" не было. Теперь "Стрелка" есть, а фильм только зимой выйдет… Театр "Практика" готов говорить со зрителем на этой территории.

Про открытие сезона

С третьего сентября мы играем этот спектакль. Пьеса Дениса Ретрова и постановка Владимира Агеева, это такая пост-сорокинская история. Классическая по структуре пьеса, так что я скажу про место действия и героев. Действие происходит в сауне, в наше время, действующие лица: депутат (бывший мэр маленького сибирского городка), две проститутки (Маша и Люба, одна из Белоруссии, другая с Украины), гастарбайтер (убирает в сауне, вытирает шест, разносит полотенца) и милиционер (функции, полагаю, не требуют объяснений). Так вот эти персонажи — самые главные у нас в стране. Серьезно. Гастарбайтеры — весь город держится на их руках. Разделение труда таким образом происходит в Москве: москвичи сдают квартиры и мечтают уехать на Гоа, мальчкики и девочки из Красноярска или Воронежа, закончив институты, приезжают в Мосву и работают в разных компаниях (банках, агентствах, редакциях, строительных компаниях, театрах), а гастарбайтеры все делают руками — убирают мусор, грузят продукты, строят, продают на рынках и все больше в супермаркетах. Именно эти люди, в большинстве своем, кстати, из мусульманского мира, определяют наше бытие. Об этом никто не думает, но это феноменально. Они живут здесь, они живут рядом со мной. У них уже квартиры, они абсолютные члены моего общества. И у них растущий капитал, внятная функция, у них очень сильные позиции, потому что еще раз повторю — никто больше в Москве руками ничего не делает. А русские мужики — алкоголики и лентяи. Они могут вякать про ментов, про мафию, еще про что-то — но они просто проигрывают конкуренцию, глобальную такую, экономическую, честную (насколько может быть честной экономическая конкуренция). Мент тоже понятно — он все контролирует. Чтобы работала система. Поэтому у нас хоть на уровне страны, хоть города, хоть деревни — везде менты одинаковые. Ну и политик. 

В нашей стране пока есть такое относительное разделение властей и функций: политики (то есть чиновники), бизнесмены и менты. Хотя с каждым годом все больше перемешивается… Ну и девушки — сами понимаете, куда без любви, без этих прекрасных девчонок, которые приезжают в Москву, начинают делать карьеру и некоторые далеко идут, надо заметить. А те, кому не удается выйти успешно замуж и запустить какой-нибудь бизнес вроде маникюрного салона, все равно участвуют в глобальном разделении труда и капитала. Они же шлют денежки на родину, в Белоруссию. Вот она, регулирующая функция рынка… Такова схема жизни нашей страны. То, что я говорю следует из пьесы, но не является ее сюжетом, он веселее и драйвовее.

Про "Текстуру"

Восемнадцатого сентября в Перми открывается большой фестиваль, который мы делаем вместе с Ингеборгой Дапкунайте. Уникальность этого фестиваля в том, что он объединяет кино и театр о нашем времени, о нашей реальности. Кино. Мы связываем документальное и игровое кино, малобюджетное и крупнобюджетное. Рядом с фильмами режиссеров мирового уровня — Спайка Джонзи, Ли Чандона, будет скромный фильм с бюджетом 3000 долларов, снятый на любительскую камеру режиссером Павлом Руминовым. Причем во время перерыва в съемках его миллионного по бюджету фильма. Конечно, прежде всего, нам этот фильм просто нравится. Но мы еще и хотим сказать молодым ребятам — это реально, вы — можете, ваш фильм покажут на хорошем фестивале, его увидят правильные люди. Надо просто снять хороший фильм. А не ныть, что вас не замечают продюсеры Первого канала. Слава Богу, что не замечают, а то бы уже на сериальных плантациях трудились бы. Будет много хорошего кино. Будет фильм про пакистанских панков в Америке и фильм каннского триумфатора из Кореи — "Поэзия". 

Будет фильм Бэнкси, главного художника-граффитчика в мире. Нам плевать на то, что некоторые из наших фильмов уже были в прокате. У нас будут российские премьеры, мировые премьеры и то, что уже кто-то видел. Это такой коллаж, фирменный прикол фестиваля. Награды. Будет вручена почетная премия Ивану Вырыпаеву за его спектакли и фильмы. И будет вручена почетная премия венгру Корнелю Мундруцо. Он выдающийся режиссер молодого поколения, и кино и театральный. Привозим три его фильма, очень мощных и спектакль "Лед". 

Дискуссии. Может быть я когда-нибудь решусь реанимировать наш философский клуб. Увы, он очень зависел от ушедшего из жизни Дмитрия Александровича Пригова. Но пока мы делаем не философский клуб, а дискуссии после спектаклей. Сделали несколько в прошлом году, в этом их будет намного больше. Иногда эти дискуссии закрытые, например когда их заказывает "Сноб". Они просто выкупают весь зал на спектакль и раздают билеты своим.

Но открытых будет намного больше. Фестиваль "Большая перемена". Чуть позже, продолжая играть спектакли в "Практике" и в Перми, репетируя новые пьесы, начнем готовить фестиваль театра для детей "Большая перемена". Это во время осенних каникул. Там мощная программа, включая спектакль Жоэля Помра, я о нем уже говорил. Это создатель нового театрального языка, не больше, не меньше. Спектакль очень дорогой. Таких дорогих драматических спектаклей я еще не делал. В музыкальном и за миллион было. А здесь порядка 300 тысяч евро. При том, что как часто бывает в Европе — на сцене — почти ничего. Но игра правда стоит свеч. Для нас было тяжело найти деньги, ведь их не отбить. Помогли французы. Еще привезем на фестиваль десяток спектаклей со всей России: с Сибири, Урала, из Питера. 

Спектакли. Осенью выпустим премьеру Вырыпаева. Он сам ставит. Называется просто и емко — "Комедия". Еще выпустим в Перми с Борисом Мильграмом и Филиппом Григоряном спектакль по Достоевскому — "Дядюшкин сон". Начнем работу над "Недорослем" Фонвизина с Дамиром Салимзяновым. Часть пьесы будет звучать в оригинале, это устаревший русский язык ХVIII века, другая часть будет произнесена уральскими школьниками на их языке и записана нами. Будем работать с вербатимом, это очень интересный проект. И три поэтических спектакля. Спектакль про Москву, спектакль про Пермь и спектакль про Питер. Покажем их в Москве, в Перми, может быть со временем в Питере. К концу сезона мы надеемся закончить работу в "Практике" по двум рассказам Сорокина, в которых сыграет Вениамин Смехов. Вот опять к Сорокину вернулись. Ну да. Его действительно надо читать и понимать. Тот же "Лед" — это первый религиозный роман со времен "Мастера и Маргариты" в русской литературе. Так что советую. И еще я советую найти свой театр. По душе.

Беседовала Анна Масловская

Полный текст можно прочитать здесь.