...Актеры в спектакле "Практики" хороши, милая толстенькая Анна Галинова с рыжими кудрями, выбивающимися из-под беретки, и трогательным взором, полным надежды, хороша особенно; в сущности, вопрос остается один: когда, наконец, тот или иной из недогадливых мужчин поймет, что именно Надя предназначена ему судьбой. По законам жанра тут и второй как-то должен разобраться со своей личной жизнью или вовсе уйти со сцены - тогда и наступит хеппи-энд. Но, вопреки всем законам, ничего такого не происходит. (...)

Текст Ани Яблонской очень люблю. Два раза слышал "Где-то и около" в читках. Возникала магия - из смешения будничного и странного, из речи, где матом пытаются объясниться в любви и читают графоманский роман портрету Достоевского. Нелепые и неловкие, как чаплинский персонаж, герои. Жалость, нежность, смех...

«Теперь ты снова Бог» норвежца Андреса Дууса – одна из немногих пьес для подростков. На уроке религии мальчик заявил, что он лучше Бога, а девочка спросила, зачем Бог вообще нужен. Обоих выгнали с урока в пустой школьный коридор, где теологическая беседа отличницы и хулигана была продолжена. Сначала разговор не клеится, потом становится все более откровенным. И выясняется, что хоть оба и живут совсем разной жизнью, но чувствуют себя одинокими. «Теперь ты снова Бог» норвежца Андреса Дууса – одна из немногих пьес для подростоков, где молодые люди впервые начинают говорить о Боге. Хулиган и прилежная девочка сначала долго ругаются, потом рассказывают о самом сокровенном. Кульминация случается на последних минутах, когда герои по очереди проигрывают друг для друга роль Всевышнего и приходят к выводу, что раз там наверху кто-то есть, то они никогда не будут одиноки.

Перед чуть прозрачными кулисами, на которых легкой сепией проглядывали пейзажи провинциального городка, три актера без нажима, с юмором и удовольствием разыграли простую бытовую историю. Одинокая рыжая тетка Надя дала в газете объявление "сексуальная блондинка желает познакомиться". Кроме лиц из мест заключения на него никто не отозвался. Зато приемщик объявлений Миша не преминул воспользоваться отзывчивостью клиентки. Она, правда, распространила свою отзывчивость еще и на алкаша Толика, который надеется через ту же газету найти "мать" двум оставшимся у него на шее от сбежавшей жены детям. Так сложился и классический треугольник.

Я видела два спектакля Дамира: глазовский и московский вариант «Где-то и около». Ощущения совершенно разные, и оба - позитивные. Первый спектакль я видела на «Новой драме» в прошлом году. Дамир привез из Глазова свой спектакль по моей пьесе, с которой он познакомился накануне весной. Я не знала, как он работал над спектаклем, у меня не было возможности следить за репетициями, общаться с Дамиром, только иногда мы переписывались.  И когда я увидела спектакль, я поразилась тому, как он все четко понял, как тонко все почувствовал. Мне кажется, что некоторые вещи он прочувствовал даже тоньше, чем я. Возможно, с течением времени я просто все забыла, а для него текст был свежим.

Глазовский спектакль был смешнее, более провинциальным. Спектакль «Практики» - более грустный. И какой-то всеобщий. Складывается впечатление, что эта история могла произойти не только в провинции. В спектакле «Практики» по-другому расставлены акценты. Несмотря на то, что и музыка и декорации сохранены, спектакль совсем другой.

Конечно, очень хорошая работа Кирилла Болтаева, который сыграл Мишу, работника редакции. Он очень тонкий, очень хороший актер. Я его впервые вижу, но мне кажется, что это большая актерская работа.  Толик – Олега Комарова - совершенно другой человек, нежели в глазовском спектакле. Там этот персонаж добрее, он смешной и мягкий. Герой Олега - человек, потрепанный судьбой, грубоватый. И, конечно, Анна Галинова... Хотя я эту пьесу читала, мало того, писала, но мне было ее безумно жалко! Хотелось ее обнять и пожалеть.

Мне кажется, что это очень тонкая игра и тонкая грань, которую почувствовали и режиссер, и актеры. Если бы они пытались играть с нажимом, что-то изображать, если бы  был воссоздан весь антураж, который описан в пьесе, и сцена была заполнена вещами, наверное, спектакль от этого только потерял. Сейчас же он переполнен чувствами. Я смотрела на сцену и поняла вдруг, что это спектакль о том, что невозможно выразить, о том, что один человек не может сказать другому. Мы не можем понять даже того, что нам нужно, не то что другому человеку. Мне кажется, что это хорошая постановка, и я горжусь этим. Думаю, мне по-настоящему повезло с актерами, режиссером и театром.