В театре "Практика" Александр Филиппенко сыграл монолог классика нынешней новой драмы британца Марка Равенхилла "Продукт". Встречу известного русского артиста с известным английским драматургом вполне можно назвать встречей двух театральных эпох.

Эстетическая несовместимость времен — сильная штука. И чем ярче кто-то воплотил свое время, тем сложнее ему найти себя в другом времени. Недаром разрушители и бунтари часто становятся охранителями и консерваторами. Им хочется зафиксировать обломки прежней эпохи в том положении, в каком они оказались после их культурных подвигов(...)

До того, как «Продукт» Марка Равенхилла появился на афише театра «Практика», московская публика увидела его в исполнении самого автора на Фестивале новой британской драмы. Его герой — маститый продюсер Джеймс, главной задачей которого было уговорить звезду принять участие в его новом проекте «Мохаммед и я» — страшной истории о страстной любви британки Эми и члена Аль-Каиды, которая должна была закончиться совместным террористическим актом в парижском Диснейленде. Продюсер на полном серьезе рассказывал безмолвной актрисе об оторванной детской голове или о финальной сцене, где главные герои занимаются любовью в бассейне, куда они спрыгнули с 58 этажа, спасаясь от взрыва(...)

Когда-то Виктория Никифорова гремела в «Русском телеграфе», потом — в газете «Сегодня», в последнее время совершала точечные удары по театру и кино в разных журналах. В одной из своих заметок года два назад Никифорова учила современных драматургов, приводя в пример героев советских пьес: «Главное их свойство — они живут по правилам… Эти люди умеют — или верят, что умеют — различать добро и зло(...)

Остроумно написанные диалоги представителей среднего класса сводятся к знакомым до боли подсчетам: сколько стоит ужин в японском ресторане, пакет продуктов из «Азбуки вкуса» и покупка квартиры в кредит… В итоге кредиты сгорают, банки лопаются, а герои – брат и сестра – упорно изображают внешнее благополучие. «Передай мне еще фуа-гра», – последняя реплика увязшей в долгах сестры(...)

Спектакли «Пьеса про деньги» и «Небожители» образовали цикл, где зрителю предлагают привыкнуть к острополитическому театру, а заодно и разделить принципиально нехристианское представление о неизбежности возмездия.

Это спектакли-фаталисты, спектакли-пессимисты. С полным осознанием проигрыша, в котором пребывает теперь и будет пребывать страна поздно победившего капитализма.

Истории, рассказанные в «Пьесе про деньги» и «Небожителях», рассказаны с интонацией оторопи или отчаяния, и вместе с тем с победоносным осознанием неизбежности нравственного дефолта расслоенного, разломленного мира современной России(...)