...Берясь читать буклет, поначалу изумляешься: какая совесть, какой божественный свет? Рассуждать в этих категориях о произведениях Сорокина все равно что искать психологизм в композициях Малевича. Но потом как-то втягиваешься и понимаешь, что не в этом дело. Ведь поставил Бояков несколько лет назад сорокинское «Свадебное путешествие» как чувствительную любовную историю и тем вернул писателю веру в театр. Дело в том, что в свете этого спектакля все начинают казаться персонажами Сорокина. И нельзя сказать, чтобы это ощущение было утешительным(...)

Пьесу, написанную Владимиром Сорокиным специально для постановки Эдуарда Боякова, как и привычно у писателя, сперва можно принять за производственную драму. Но жгуче-ненавидимый и столь же почитаемый постсоветский классик способен одним движением пера превратить эту драму чуть ли не в мистерию, наполняя действие таинственными ритуалами и магическими заклинаниями. Поиграв же с читателем как кот с мышью, довольный автор оставляет его в полном недоумении.

Итак, в правлении банка "Капитал" состоится производственное совещание: коллектив решает, в какой части лица и какой толщины шрам должны нанести хирурги на физиономию президента банка Бориса Марковича (Игорь Гордин),— от чего зависит процветание дела и доходы сотрудников(...)

"Это не новость!" - выкрикивает женщина, когда ее муж в день своего пятидесятилетия на глазах деревни с одного удара валит корову. "Это не новость!" - говорит ангел, стоящий в церкви, когда убийца, которого священник прятал в своей келье, вносит в алтарь и раскладывает на столе куски его тела... Но именно новости - иного способа соединения актера и зрителя ищет Иван Вырыпаев, когда предлагает зрителю театра "Практика" свою последнюю пьесу "Июль"(...)

Иван Вырыпаев вышел из так называемой "новой драмы", и за одно это ей большое спасибо. Потому что Вырыпаев - талант. Это как-то сразу в глаза бросалось. Представьте себе - сквозь вздыбившийся мрачный асфальт лезет на свет божий зеленый росток, к кислороду изо всех сил тянется. Растет мощно, с невероятной, какой-то даже бешеной жизненной силой, от которой асфальт трещит, обламывается. Вот это и есть Вырыпаев. Его нельзя объяснить логически, его можно только почувствовать. Во всем, что он делал, в его "Кислороде", "Бытие N 2", в фильме "Эйфория", при всей затейливости формы было что-то глубоко народное, скоморошье, буйное. И это цепляло. Или точнее - било в тебя, только успевай уворачиваться. Теперь Вырыпаева пытается присвоить гламур, и это серьезное испытание. Теперь Он - модный персонаж: вот он красуется с женой на белом кожаном диване, в джинсах от того-то и туфлях кого-то там еще. Искус отчаянный - оттуда мало кто возвращается(...)

Имя Ивана Вырыпаева, автора текстов к спектаклям «Кислород», «Бытие № 2» и теперешнему «Июлю», сейчас известно многим. Имя Виктора Рыжакова, поставившего все эти спектакли, - гораздо меньшему кругу людей. Режиссер в театре Ивана Вырыпаева - это вообще фигура вспомогательная. В «Июле» этот логоцентризм особенно заметен: на премьере в театре «Практика» Полина Агуреева прочла новый текст одним духом, за 70 минут. Почти не сходя с места и не отрываясь от микрофона.
Если бы в «Июле» был список действующих лиц, то Агуреева фигурировала бы там как Хорошенькая Девушка, Рассказывающая Про Ужасные Вещи. Но такой роли у Вырыпаева нет, и Агуреева в начале спектакля представлена как исполнительница чужого текста. Просто чтица в строгом черном платье, и все тут(...)