"Практика" была придумана Эдуардом Бояковым как альтернатива этому выпавшему из времени искусству. А именно — как театр прямого социального высказывания. И в "Небожителях" все черты такого театра явлены с особой наглядностью. Только глухой не расслышит в пьесе, написанной начинающим драматургом и крупным менеджером со стажем, отголосков дела Ходорковского. Противоречивый процесс равноудаления от власти олигархов и равноприближения к ней представителей соответствующих органов, "куршевельные" особенности личной жизни богатеньких буратин и еще более пикантные особенности запутанной жизни телевизионных селебрити (они, как водится, тоже плачут) — все это прописано в пьесе Смирнова со знанием дела и даже со знанием драматургических законов. Его дебютному опусу не откажешь ни в лексической точности, ни в наличии некоторого саспенса(...)

Леонид Борисович Цейтлин – главный герой спектакля «Небожители» – председатель совета директоров и главный акционер крупнейшей в России нефтяной компании. Автор пьесы Игорь Симонов – управляющий в, как говорят, тоже очень крупной компании. Правда, в программке автор все-таки уточняет, что истории героев он придумал и к вербатиму его текст не имеет отношения (хотя кто-то уже обратил внимание, что Цейтлин был одним из главных героев романа Юлия Дубова «Большая пайка», – в виртуальной, литературной жизни, совпадения тоже, оказывается, случаются). Тем не менее зрители узнают буквально всех: всякое совпадение с реальными героями и обстоятельствами вызывает смех, в некоторых случаях премьерная публика даже разражалась аплодисментами. Написанная год или даже больше тому назад, пьеса «угадывает» даже недавнюю историю в Куршевеле(...)

Следите и не запутайтесь. Есть два героя. Душевнобольная по имени Антонина Великанова (Светлана Иванова) и ее лечащий врач Аркадий Ильич (петербуржец Александр Баргман). Они же — жена Лота, которая обернулась на гибнущий Содом и была превращена Богом в соляной столп, и сам Бог. Бог (и.о. Аркадия Ильича) сам себя отрицает, жена Лота (и.о. Великановой) настаивает, что Бог есть. Между их диалогами в дело вступает сам Вырыпаев. Он же пророк Иоанн — Иоанн Вырыпаев, которому принадлежит высказывание: «Если ты веришь в Бога, это еще не значит, что Бог верит в тебя». Так вот, баянист Айдар Гайнуллин исполняет аранжировки Брамса, а пророк начитывает уморительные речитативы о содомском грехе и проституции(...)

Вырыпаева сравнивали с Гришковцом, Мамоновым, Высоцким и даже с Филом Донахью, который вел телемосты между СССР и Америкой, за невероятную отзывчивость к тому, что висит в воздухе, и еще за прогулки по той грани – тоньше бумажного листа, за которой начинается графомания и пафос. Причина, по которой на этой грани удается балансировать Вырыпаеву, – его громокипучий талант; хотя называть такую причину – значит оказываться все на той же грани(...)

Автором текста заявлена многолетняя пациентка психиатрической больницы, которая пытается донести до зрителей собственную версию истории о Содоме и Гоморре. Антонина Великанова ведет забавные для зрителя и мучительные для нее самой мысленные диалоги с Богом, утверждающим, что его – Бога - нет.

Но за этим потоком богохульств и бреда чувствуется что-то очень трогательное и интимное. Будто за богоборческой бравадой таится робкая надежда, что Он все-таки есть.

Экспрессивный, откровенный и в то же время очень интимный разговор от лица Антонины и Бога ведут актеры Светлана Иванова и Александр Баргман, а комментарий к ним в виде ернических куплетов выдает соавтор пьесы Иван Вырыпаев под аккомпанемент аккордеониста-виртуоза Айдара Гайнуллина.