Театр "Практика", специализирующийся на современных текстах, поставил пьесу Мариуса фон Майенбурга "Урод". Господин фон Майенбург по праву считается одним из самых интересных молодых авторов Германии, он штатный драматург берлинского театра "Шаубюне" — и без его пьес не обходится ни одна из антологий сегодняшних немецких театральных текстов. "Урод" рассказывает историю о человеке с очень некрасивым лицом. Жена его к неприятному внешнему виду давно привыкла, но карьера героя никак не складывается. Когда сделанное им изобретение передают для внедрения гораздо менее способному, но симпатичному коллеге, урод решается на пластическую операцию. Результат хирургического вмешательства превосходит все ожидания: и дела идут в гору, и женщины вешаются на шею. Беда лишь в том, что сегодня обретение красоты искусственным путем доступно каждому. Поэтому преимущество перед окружающими, обретенное бывшим уродом, оказывается временным и призрачным. 

Темы, волнующие Мариуса фон Майенбурга, понятны даже из аннотации: утрата людьми собственного "я" в современном мире, погоня за внешней красотой, лживость так называемой корпоративной этики и т. д. Над общим потоком современных пьес сочинение господина фон Майенбурга возвышается прежде всего благодаря его умению написать характеры, выстроить диалоги и придумать занятные ситуации, то есть создать материал, весьма интересный для актеров. Однако для постановки "Урода" театр "Практика" пригласил режиссера оттуда, где принято блюсти прежде всего права драматурга. Британский специалист Рамин Грей приобрел известность благодаря своим постановкам в лондонском театре "Ройял Корт", всемирно известном питомнике современной пьесы, где даже самую эксцентричную, самую игровую и провокационную пьесу умеют превратить в радиоспектакль на сцене. 

Экс-худрук легендарного лондонского театра "Роял Корт" Рамин Грей, открывший некогда для английского зрителя новую поросль русской драматургии - от братьев Пресняковых до Василия Сигарева, поставил в театре "Практика" спектакль "Урод".

Комедия немецкого автора новой волны Мариуса фон Майенбурга описывает жизнь людей в эпоху расцвета пластической хирургии и заката гуманистических ценностей. Самая известная в мировой литературе пьеса об уроде принадлежит перу французского романтика Эдмона Ростана. Называется она "Сирано де Бержерак". С текстом, поставленным в "Практике", ее роднит исключительно исходное условие интриги. Впрочем, и оно совпадает не полностью. В отличие от знаменитого поэта и бретера, в равной степени тяготившегося уродством и видевшего в нем знак своей исключительности, пугающе некрасивый герой Майенбурга по имени Летте поразительным образом вообще не догадывается о своей страховидности. Пока об этом прискорбном обстоятельстве ему не сообщает начальник его же КБ (...)

"Рыдания" Кшиштофа Бизе в театре "Практика"

"Практика", один из главных наших "новодрамных" театров, жесткой драматургии не боится, а, напротив, имеет к ней вкус и поднимает ее на знамя. Но даже на этой сцене пьеса "Рыдания" 40-летнего поляка Кшиштофа Бизе, одновременно суховатая и эмоциональная, резкая и страшная, сразу стала выглядеть одной из лучших в репертуаре. Текст этот поставил Виктор Рыжаков, прославившийся в последние годы спектаклями по Ивану Вырыпаеву, в которых непривычные для российского театра логоцентристские пьесы превращались в действа, кипящие страстью и держащие зал в напряжении с первой минуты. На этот раз три женских монолога -- матери, дочери и бабушки -- Рыжаков отдал одной актрисе, Светлане Ивановой, с которой работал и над пьесой "Бытие №2". И оставив артистку одну на пустой сцене, снова сделал так, что героиня, изливая, изрыгая, пуская очередями в зал женские вопли-монологи, полтора часа держит публику буквально под током, не давая расслабиться.

Ирина Киселева сделала отличный перевод, в речи каждой из женщин есть время, воспитание и характер, и речь эта течет бешеным потоком, перепрыгивая с главного на мелочи, оставляя позади себя логику и резоны. Мать, женщина за 40, привыкшая руководить мастерами в чем-то вроде нашего ЖЭКа, теперь потеряла работу и впала в депрессию. Томясь от безнадеги и унижения, измен мужа и скандалов с дочерью-подростком, она буквально сошла с ума по дорогому пальто, которое, как ей кажется, сможет изменить ее жизнь. С обстоятельностью безумия продумала, как его украдет, а украв, не смогла вынести страха наказания и с той же обстоятельностью порезала шикарную вещь на крошечные кусочки. История, в сущности, достойная Достоевского. Ее 17-летняя дочь-оторва живет тусовками, презирает родителей, восхищается бодрой полусумасшедшей бабкой, ведущей разговоры с умершим дедом. А потом за деньги, нужные на покупку каких-то необыкновенных, на зависть всем штанов, с отвращением отдается в машине бывшему ухажеру. Третья история из тех самых разговоров бабушки с умершим мужем, идущих без всяких слез и лишней сентиментальности, в деловитом духе посещения больного -- споры, рассказы новостей и т.д. Все это течет во вполне оптимистическом тоне, пока не переходит в страшноватый именно из-за этой бодрой интонации рассказ о том, как ее в собственной квартире убили в поисках денег наркоманы. И в последних словах этого рассказа, откуда-то со стороны глядя на свое изуродованное тело в ванной, старуха растерянно спрашивает: "Я жива или я уже с тобой?" (...)

В спектакле мне особенно понравилась игра Паши Артемьева. Есть над чем задуматься. Пьеса напомнила мне проект "Дом-2".

Необычная сказка про девочку, встретившую беса (для взрослых от 8 лет), получила самое достойное театральное выражение. Спектакль и красив, и жуток, завораживает, задает серьезные вопросы не только детям, но и взрослым.