Встреча с текстом произошла благодаря художественному руководителю театра Эдуарду Боякову. Он как продюсер соотнес этот текст с моей давнишней, дорогой и любимой работой "Месяц в деревне" – очень тонкой и интересной. Некоторые считают, что это был один из лучших моих спектаклей. Когда я прочитал "Девушку и революционера" в первый раз, я удивился его ассоциациям, но потом в ходе работы я понял, что он имел в виду. Любовная тема в пьесе, действительно, занимает более 50 процентов, так же как и у Тургенева. Бояков предложил мне эту пьесу, и я, не долго думая, согласился, так как люблю сложные тексты, люблю новые повороты в судьбе. У меня ведь уже есть один спектакль на тему Сталина в "Современнике". Я подумал, что здесь есть совершенно другой контекст, начало истории. В "Современнике" – конец. В результате у меня получилась дилогия: начало пути и его завершение. И в этом есть своя логика и знаковость.

Дальше я искал адекватный код к пьесе: как эту историю подать с учетом сложной личности, революционной ситуации, революционных текстов внутри этой пьесы.

Текст мне не сразу дался: это был один из тех редких случаев, когда я не увидел после прочтения спектакль, не почувствовал его как готовый материал. В этом оказалась сложность. Есть спектакли, которые "придумываются". Есть "самоигральные" пьесы. Во время работы с актерами, я почувствовал, что мне открываются нюансы пьесы, я начал сочинять, предлагать что-то актерам, уже учитывая их индивидуальность, то, как они существуют. Процесс пошел. Спектакль придумывался весь период репетиций, до самой премьеры. Но, на самом деле, я работаю над своими спектаклями постоянно, пока они стоят в репертуаре.